Apr. 19th, 2017

Чтец

Apr. 19th, 2017 03:32 am
britva: (Volf)
II

Никто не знал откуда и кода именно они появились. Их приход было ответом отчаянью, охватившему людей после разрушительной войны, когда слишком многие не вернулись или пропали без вести, а с отчяянием пропадало само желание жить дальше. И земля пустела, целые деревни зарастали бурьяном и лесом а небольшие города стояли как призраки и лишь в метрополии царила напоминющая лихорадку жизнь. И тогда они пришли, никто не знал их в лицо, где и когда именно они появятся на твоём пороге. Но они приходили в самый тяжёлый момент судьбы человека, и надежда робко, как ростки травы холодной весной взошла вновь и вернула людям веру в будущее. Они приходили и читали людям письма, те которые уже некому было прочесть ибо ни адресата ни отправителя давно не было в живых. Но письма терпеливо лежали перевязанные бечёвкой в сундуке, ящике стола или даже на чердаке. Люди боялись их выкидывать или сжечь, в этом был какой-то мистический, первобытный ужас, как ужас перед масками древних богов, требующих очередную жертву. И письма упрямо ждали когда их прочтут и снимут груз ожидания, год за годом, десятилетие за десятилетием. И пришли чтецы. Их появление прокатилось по стране как пламя пожара. Церковь их осуждала как идолопоклонство, власти боялись смуты и неповиновения, чиновники волновались за свой авторитет и богатство. Но кто их спрашивал когда вернулась надежда. Достаточно было дать объявление или обмолвиться соседям что тебе невмоготу больше хранить письма как приходил чтец. Раздавался стук в дверь или звон колокольчика если дом был достаточно побогат. На пороге мог оказаться глубокий старик или молодой юноша, внешне никогда нелья было предугадать кто именно появится перед тобой. Вежливо задавалось несколько вопросов и человек заходил. Он брал сухую стопку пожелтевшей бумаги, фотографии, иногда медальон с клоком волос на память, который заботливые матери украдкой срезали у своих сыновей уходивших навсегда, материнское сердце не ведает лжи в помыслах даже если предстоит расставание. Чтец запирался в доме и не выходил несколько дней, читал письма, вглядывался в лица и преображался в давно жившего человека, как внешне так и внутренне. Это было жестоко но это излечивало души людей от беспросветной тоски. Они вновь видели себя, своих детей, молодыми, полными сил, могли их спросить, выслушать или дать совет. Жизнь делала немыслимый кувырок вспять, растворяя годы разлуки и горя в небытии. Ещё несколько дней преобразившийся гость жил у приютившей его семьи, мог появится на городском рынке к удивлению знакомых или зайти в местный комиссариат и истребовать нужные документы - ведь пропавшие люди уходили в спешке, не закончив свои дела и тяжбы за наследство висели тяжким грузом. Иногда гость заходил в кабак к местным пропойцам, мог выпить там вина и рассказать пару историй из жизни. Никто не замечал подмены, это была великая игра в жизнь. Казалось человек внезапно находил своё место среди бесконечных скитаний. Кто-нибудь из посетителей мог обмолвится о другой семье, так же безнадёжно ждущей и тогда гость мрачнел лицом, разговор понемногу умолкал и он возвращался домой. Гость менялся изо дня в день и в конце концов вновь снова становился странником и уходил. Он терпеливо шёл к очередной семье не дождавшейся своего сына, брата или отца либо при случайной встрече передать сведения другому чтецу, который осмелится выпонить просьбу. Однажды произнесённая просьба всегда выполнялась, рано или поздно, но только один раз. И люди берегли этот момент, некоторые так и не решались, но у них была надежда, уверенность в завтрашнем дне.
Page generated Jul. 28th, 2017 04:56 pm
Powered by Dreamwidth Studios